Фальсификация доказательств: что это такое, описание и особенности

Статья 303 УК РФ. Фальсификация доказательств и результатов оперативно-разыскной деятельности

1. Фальсификация доказательств по гражданскому, административному делу лицом, участвующим в деле, или его представителем, а равно фальсификация доказательств по делу об административном правонарушении участником производства по делу об административном правонарушении или его представителем, а равно фальсификация доказательств должностным лицом, уполномоченным рассматривать дела об административных правонарушениях, либо должностным лицом, уполномоченным составлять протоколы об административных правонарушениях, –

наказывается штрафом в размере от ста тысяч до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до двух лет, либо обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо арестом на срок до четырех месяцев.

2. Фальсификация доказательств по уголовному делу лицом, производящим дознание, следователем, прокурором или защитником –

наказывается ограничением свободы на срок до трех лет, либо принудительными работами на срок до трех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового, либо лишением свободы на срок до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет.

3. Фальсификация доказательств по уголовному делу о тяжком или об особо тяжком преступлении, а равно фальсификация доказательств, повлекшая тяжкие последствия, –

наказывается лишением свободы на срок до семи лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет.

4. Фальсификация результатов оперативно-разыскной деятельности лицом, уполномоченным на проведение оперативно-разыскных мероприятий, в целях уголовного преследования лица, заведомо непричастного к совершению преступления, либо в целях причинения вреда чести, достоинству и деловой репутации –

наказывается штрафом в размере до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до двенадцати месяцев, либо лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пяти лет, либо лишением свободы на срок до четырех лет.

Комментарии к ст. 303 УК РФ

1. В законе ответственность дифференцирована в зависимости от ряда обстоятельств. Частью 1 комментируемой статьи охватывается фальсификация доказательств по гражданскому делу, ч. 2 – по уголовному делу, в ч. 3 закреплены квалифицированные виды этих преступлений.

2. Объектом является нормальная деятельность суда и органов прокуратуры, предварительного расследования по получению достоверных доказательств. В качестве факультативного объекта могут быть интересы потерпевшего. Предмет преступления – доказательства по гражданскому или уголовному делу. Их понятие раскрывается в гражданском процессуальном, арбитражном процессуальном и уголовно-процессуальном праве.

3. Объективная сторона преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 303, характеризуется фальсификацией доказательств по гражданскому делу. Фальсификация означает искажение фактических данных, являющихся доказательствами. Она может проявляться в разных формах: внесение ложных сведений в документы, их подделка, подчистка, пометка другим числом. В этом случае, по существу, речь идет о так называемом материальном подлоге документа как источника доказательств. Фальсификация может выражаться и в так называемом интеллектуальном подлоге: лицом, участвующим в деле, составляются письменные доказательства, ложные по содержанию (например, письмо, в котором содержится признание долга).

4. Преступление имеет формальный состав, признается оконченным с момента предъявления фальсифицированного доказательства суду. Для квалификации содеянного не имеет значения, повлияло ли оно на вынесение решения по гражданскому делу.

Не охватываются составом рассматриваемого преступления заведомо ложные показание, заключение эксперта или неправильный перевод. Указанные действия образуют самостоятельное преступление, предусмотренное ст. 307 УК.

5. С субъективной стороны преступление характеризуется прямым умыслом. Мотивы значения для квалификации не имеют.

6. Субъект преступления – лицо, участвующее в деле, или его представитель. Понятие “лицо, участвующее в деле” в данном составе преступления употребляется в том же значении, что и в других составах. Однако надо иметь в виду, что из их числа исключаются по указанным выше причинам свидетель, потерпевший, эксперт и переводчик. Понятие представителя дано в гражданском процессуальном и арбитражном процессуальном праве. Представителем может быть гражданин, имеющий надлежащим образом оформленные полномочия на ведение дела.

Не несут ответственности по ч. 1 ст. 303 должностные лица. Фальсификация доказательств, совершаемая ими, признается служебным подлогом и квалифицируется по ст. 292 УК.

7. Часть 2 комментируемой статьи предусматривает ответственность за фальсификацию доказательств по уголовному делу. Она может выразиться в разных формах подлога материалов уголовного дела: составление протоколов допросов при их непроведении, внесение в них сведений, о которых не сообщал допрашиваемый, внесение изменений в заключение эксперта и т.п.

Лицом, производящим дознание, следователем и прокурором в этом случае совершается специальный вид служебного подлога, выделенный законодателем в самостоятельное преступление, в связи с чем дополнительной квалификации таких действий по ст. 292 УК не требуется.

Читайте также:
Постановление палаты федерального собрания РФ

Защитником по уголовному делу могут быть фальсифицированы документы, вещественные доказательства, приобщаемые к делу по его ходатайству.

8. Момент окончания преступления определяется в зависимости от того, кем оно совершено. Фальсификация доказательств лицом, производящим дознание, следователем и прокурором будет оконченной с момента совершения указанных действий; фальсификация доказательств защитником – с момента предъявления их органам дознания, предварительного следствия или суду.

9. Субъективная сторона характеризуется прямым умыслом.

10. Субъект преступления по ч. 2 статьи иной, чем по ч. 1 ст. 303. Им являются прокурор, следователь, лицо, производящее дознание (дознаватель), и защитник.

11. Квалифицирующими признаками являются: а) фальсификация доказательств по уголовному делу о тяжком или особо тяжком преступлении; б) фальсификация доказательств, повлекшая тяжкие последствия (ч. 3 ст. 303).

Законодатель не определяет тот вред, который признается тяжким, предоставляя это делать суду с учетом всех обстоятельств. Приговорение лица к лишению свободы, самоубийство или покушение на самоубийство незаконно осужденного или его близких, незаконное взыскание, приведшее к банкротству предприятия, разорению предпринимателя, фермера и т.п., могут признаваться в качестве тяжких последствий.

Не дадим переписать историю: фальсификация или проблемы правоприменения ст. 303 УК РФ

Дело в том, что ст. 303 УК РФ имеет существенные изъяны, затрудняющие предмет и процесс доказывания. О сложностях применения данной нормы закона свидетельствует статистика Верховного суда РФ.

В 2016 году приговор суда по всем частям ст. 303 УК РФ состоялся в отношении 100 лиц. Всего приговоры по преступлениям против правосудия постановлены в отношении 10 689 лиц (менее 1%). Напомню, в главу 31 УК РФ (преступления против правосудия) входят 24 действующих нормы, и сама ст. 303 УК РФ, входящая в данную главу, существует со времен введения в действия УК РФ.

Рассмотрим проблемы, затрудняющие процесс доказывания.

Все начинается с объективной стороны – отсутствие в Уголовном кодексе РФ, постановлениях Пленума Верховного суда РФ и прочих официальных источниках единообразного определения фальсификации. Законодатель не расшифровывает, что такое фальсификация в ст. 303 УК РФ. Не секрет, что расшифровка тех или иных действий, указанных в диспозиции, присуща множеству норм особенной части УК РФ. О фальсификацию ни слова.

Следующий резонный вопрос: фальсификация – это только действия? Или она может иметь место в форме бездействия?

Яркий пример – активные действия по изготовлению подложного документа или искажения содержания документа выполняет лицо, не осведомленное о намерении использования указанного документа в качестве доказательства по гражданскому делу, либо лицо, не являющееся субъектом преступления. Представляет же фальсифицированное доказательство в суд уже иное лицо, являющееся субъектом преступления. Получается, что лицо достоверно знает о подложности данного доказательства, но каких-либо действий по изготовлению или искажению содержания доказательства не совершает. Наступает ли ответственность по ст. 303 УК РФ в этом случае? Существует различная судебная практика, но единообразное толкование Верховного суда РФ на этот счет отсутствует.

Отсюда вытекает другая проблема – в определении субъекта преступления. Ч. 1 ст. 303 УК РФ четко выделяет в качестве субъектов при фальсификации доказательств по гражданскому делу лицо, участвующее в деле, или его представителя. На практике установить, кто же сфальсифицировал доказательство, ровно как располагали ли субъекты информацией о подложном характере доказательства, крайней затруднительно. Зачастую действия по изготовлению или искажению доказательства совершены не субъектом данного преступления.

Третья проблема: что есть фальсификация для законодателя? Искажение формы или искажение содержания, может, то и другое? Опять же, единообразной судебной практики нет. Один пример – изготовление доказательства порочного по форме (подделки подписей, печатей, датирование документов, не соответствующее реальной дате и пр.), скажем, при утрате подлинного доказательства при условии, если содержание изготовленного и порочного по форме доказательства не искажено по отношению к существовавшему ранее доказательству. Вновь не понятно, будет ли иметь такое дело судебную перспективу.

Есть мнение, что к фальсификации можно относить и заблаговременное уничтожение документов или любых сведений с целью недопущения использования их в дальнейшем в качестве доказательств в судебном процессе. Опять же, единообразная судебная практика отсутствует.

Следующая проблема – фальсификация доказательств по делам, находящимся в производстве третейских судов, которые, как известно, не входят в судебную систему Российской Федерации и, следовательно, не осуществляют правосудие. Ст. 303 УК РФ является преступлением против правосудия. Вместе с тем на основе решений третейских судов судами, уже входящими в судебную систему, выдаются вполне реальные исполнительные листы.

Только указанные выше факты отбивают какое-либо желание у правоохранительных органов расследовать указанную категорию дел, поскольку закрадывается тень сомнений относительно судебной перспективы.

Второй пласт проблем – в установлении подлежащих доказыванию обстоятельств.

По указанной категории дел наличие вещественного доказательства имеет принципиальное значение: следствию (для доказанности вины) и суду (для постановления приговора) недостаточно сведений, отраженных в решениях или определениях арбитражных судов, или судов общей юрисдикции, по гражданским делам.

Читайте также:
Отказ в совершении нотариального действия

Даже при установлении последними факта фальсификации доказательств. Указанные решения судов по смыслу ст. 90 УПК РФ обладают преюдициальным значением, но требуют от следствия установления всех обстоятельств, подлежащих доказыванию, в рамках процедуры, регламентированной УПК РФ, поскольку предмет исследования в каждом виде судопроизводства имеет свои особенности, специфику и процессуальные правила доказывания по соответствующим делам. (Постановление Конституционного Суда РФ от 21.12.2011 № 30-П “По делу о проверке конституционности положений статьи 90 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой граждан В. Д. Власенко и Е. А. Власенко”).

Часто вещественное доказательство требуется для производства судебной экспертизы в рамках уголовного дела, поскольку в рамках рассмотрения гражданских дел судебные экспертизы, установившие факты фальсификации, не могут быть признаны в качестве судебных экспертиз по уголовным делам, потому как получены не в соответствии с требованиями УПК РФ. Таких экспертиз недостаточно для вывода следствия и суда по уголовному делу о доказанности факта фальсификации доказательства. Любые документы из гражданского дела, включая судебные экспертизы, могут лишь использоваться как иные документы в соответствии со ст. 84 УПК РФ.

Однако с вещественными доказательствами на практике возникают серьезные проблемы, ставящие крест на дальнейшей судебной перспективе уголовного дела. Зачастую суды, сами устанавливая факты фальсификации доказательств, выдают сторонам подлинники документов даже при наличии соответствующих писем от правоохранительных органов, ссылаясь на невозможность отказать стороне в выдаче оригиналов документов.

Еще одна процессуальная сложность – момент возбуждения уголовного дела. С одной стороны, УПК РФ не устанавливает специальный порядок для возбуждения уголовных дел указанной категории. С другой – для возбуждения уголовного дела необходимы поводы и достаточные основания, указывающие на признаки преступления, какими являются решения судов, установившие факт фальсификации.

Вот и получается, что пока “правоохранительная машина” дождется вступления в законную силу судебных решений, пока проводится доследственная проверка, оригиналы спорных документов возвращаются стороне.

Таким образом, указанная норма может стать рабочей, только после внесения в нее изменений:

– установления на законодательном уровне определения фальсификации;

– разделения действий (указанных в диспозиции ст. 303 УК РФ) на сами действия по фальсификации доказательств и по использованию заведомо сфальсифицированных доказательств в суде, расширения субъектного состава данного преступления.

Кроме того, Верховному суду РФ понадобится разъяснить проблемы, связанные с применением указанной нормы. Давайте зададимся вопросом: не получим ли мы многочисленные злоупотребления со стороны правоохранительных органов и череду “заказных” уголовных дел, если эта норма заработает в полную силу?

Может быть, пусть лучше висит она “дамокловым мечом” и применяется лишь в исключительных и вопиющих случаях.

Как заявить о фальсификации. Судебная практика

«ЭЖ-Юрист», ноябрь 2017

Фальсификация доказательств в судебных делах разных уровней — явление почти обыденное. Ею зачастую не гнушается недобросовестная сторона, пытаясь усилить свою позицию в суде или доказать необоснованность позиции процессуального оппонента.

Представляется, что распространению случаев фальсификации доказательств по делу способствуют три основных фактора: несерьезное отношение судов к вопросам фальсификации доказательств, неудачная формулировка ст. 161 Арбитражного процессуального кодекса РФ (далее — АПК РФ), бездействие правоохранительных органов. Но обо всем по порядку.

Реакция нижестоящих судов

Фальсификация доказательств является уголовно наказуемым деянием, которому посвящена ст. 303 главы 31 «Преступления против правосудия» Уголовного кодекса РФ (далее — УК РФ). Ст. 161 АПК РФ предусматривает порядок рассмотрения заявления о фальсификации доказательства. На суд возложена обязанность полного и всестороннего исследования всех обстоятельств дела. Именно он должен быть заинтересован в пресечении и недопущении фальсификации доказательств по делу. Однако судебные органы, к сожалению, не то что по своей инициативе, но даже и по обоснованному заявлению участников процесса нередко не проверяют заявлений о фальсификации доказательств по делу. Так, в рамках процесса о несостоятельности физического лица (дело № А56-71402/2015 рассматривалось в том числе и в ВС РФ, но точка в споре еще не поставлена) разбирался вопрос о включении требований общества с ограниченной ответственностью (далее-Общество) на сумму свыше 27,7 млн руб. в реестр требований кредиторов должника (далее — реестр). Возражая против включения в реестр требований Общества, в котором сам должник являлся единственным участником и генеральным директором, банк, перед которым Общество поручилось за должника, наряду с доводом о 100-процентной аффилированности должника и кредитора, заявил о фальсификации соглашения от 07.05.2012. В последнем стороны предусмотрели, что физическое лицо выплатит Обществу долг и проценты за то, что то в качестве поручителя должника исполнило обязательство по погашению его долга перед банком. Суд первой инстанции в итоге признал требования Общества обоснованными и подлежащими включению в реестр, а относительно заявления о фальсификации доказательств отметил буквально следующее. «Указывая на фальсификацию данного соглашения в отзывах на требование, АО „СитиИнвестБанк“ а установленном ст. 161 Арбитражного процессуального кодекса РФ порядке заявление о фальсификации не сделало, ходатайства о назначении экспертизы давности изготовления документа не заявило, в связи с чем доводы в указанной части отклоняются судом» (Определение Арбитражного суда города Санкт- Петербурга и Ленинградской области от 04.08.2016 по делу № А56-71402/2015).

Читайте также:
Спасательная операция: что это такое, описание и особенности

Таким образом, для суда было важнее соблюдение стороной формы заявления о фальсификации доказательства (по всей видимости, она сделала заявление в устной, а не в письменной, как это предусмотрено АПК РФ, форме), нежели выяснение факта наличия или отсутствия обоснованности такого заявления. Изложенную выше позицию суда первой инстанции поддержали суды апелляционной и первой кассационной инстанций. Однако ВС РФ Определением от 16.11.2017 № 307-ЭС17-1676 по делу № А56- 71402/2015 отменил судебные акты судов трех инстанций и направил обособленный спор на новое рассмотрение.

ВС РФ в первую очередь отметил допущенную судом первой инстанции процессуальную ошибку, указав, что до того, как объявить перерыв, после которого было сделано заявление о фальсификации доказательства, суд не объявил о завершении исследования доказательств по делу.

Таким образом, ВС РФ указал на то, что у суда первой инстанции не имелось процессуальных препятствий для надлежащего рассмотрения заявления о фальсификации, так как стадия исследования доказательств не была завершена. Также ВС РФ обратил внимание нижестоящих судов на то, что АПК РФ в отдельных случаях наделяет суд полномочиями по истребованию дополнительных доказательств по делу, в частности, при проверке достоверности заявления о фальсификации согласно ст. 161 АПК РФ. Действительно, эта статья дает право суду при проверке достоверности заявления о фальсификации доказательства по своей инициативе истребовать соответствующее доказательство или назначать экспертизу. Позиция ВС РФ, на мой взгляд, обоснована и направлена на исправление допущенной судами существенной ошибки: отказ в рассмотрении заявления о фальсификации доказательства по делу по мотиву отсутствия ходатайства о назначении экспертизы не — допустим. Суд сам может назначить экспертизу по своей инициативе, в том числе на основании п. 3 ст. 50 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

Таким образом, вопрос надлежащего рассмотрения заявления о фальсификации доказательства по делу был разрешен только в ВС РФ, хотя вряд ли его можно причислить к вопросам, для рассмотрения которых необходимо участие практик образующего судебного органа страны.

Судебная практика игнорирования.

В процессе представления интересов доверителей в судах мне не раз приходилось сталкиваться с фальсифицированными доказательствами.

Так, в рамках дела № А40- 232602/2015 третьим лицом было заявлено о фальсификации расписки, на которой основывал свои требования истец. Заявление было подано в соответствии с положениями ст. 161 АПК РФ. Истец в ответ на заявление о фальсификации расписки указал, что просто потерял ее подлинник. При таких обстоятельствах ответчики, третьи лица со ссылкой на положения ч. 6 ст. 71 АПК РФ заявили, что копия расписки в отсутствие подлинника документа, а также наличия заявления о фальсификации доказательства не является надлежащим доказательством по делу. Однако суд первой инстанции (его позицию поддержали и вышестоящие суды) не то, что не рассмотрел или отклонил заявление о фальсификации, а вообще проигнорировал этот факт и никак в итоговом судебном акте свою позицию по указанному заявлению не отразил (Решение Арбитражного суда города Москвы от 13.09.2016 по делу № А40-232602/2015). Эта позиция суда нарушает нормы АПК РФ и противоречит здравому смыслу! В рамках другого дела № А66- 7580/2015 рассматривался вопрос недействительности договора подряда. Спорный договор был подписан представителем по доверенности, однако в суде первой инстанции участвующий в деле в качестве третьего лица генеральный директор общества (истца) заявил о фальсификации договора подряда с указанием на несоответствие даты его заключения (непосредственного подписания) датам, указанным в самом договоре. После данного заявления представитель ответчика заявил об исключении данного договора из числа доказательств по делу. Однако суд первой инстанции проигнорировал заявление о фальсификации доказательства и почему-то стал уточнять мотивы исключения договора подряда из числа доказательств, отказал истцу в ходатайстве о проведении экспертизы и признал договор надлежащим доказательством. Суд апелляционной инстанции истребовал дополнительные доказательства в обоснование фактического выполнения ремонтных работ в рамках спорного договора подряда. Ответчик предоставил очередную порцию сфальсифицированных документов, на что истцом было подано еще одно заявление о фальсификации доказательств по делу. Ответчик вновь исключил все указанные документы из числа доказательств по делу после заявления истца, однако и при таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции не отменил решение суда первой инстанции (Решение Арбитражного суда Тверской области от 06.07.2016 и Постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.02.2017 по делу по делу № А66- 7580/2015).

Читайте также:
Покусала соседская собака – как потребовать компенсации?

Таким образом, приведенная судебная практика показывает, что в реальности суды не проявляют серьезного отношения к заявлению стороны о фальсификации доказательства по делу, а ведь речь идет о совершении преступления — такого же общественно опасного деяния, как, скажем, мошенничество. Именно подобное снисходи-тельное отношение судов приводит к тому, что недобросовестная сторона процесса без зазрения со — вести и в отсутствие какой-либо угрозы негативных последствий для себя предоставляет суду сфальсифицированные документы.

Правоохранительные органы не отстают

Позиция правоохранительных органов по фальсификации доказательств по делу в большинстве случаев является правомерной. В одном из рассмотренных Арбитражным судом города Москвы дел путем проведения почерковедческой и технической экспертиз был установлен факт фальсификации подписи работника истца в уведомлении о расторжении до — говора аренды. Соответствующее заявление с приложением копии проведенной экспертизы и определения суда о результатах последней было предоставлено в распоряжение сотрудников правоохранительных органов. Казалось бы, имеются все составляющие для возбуждения дела по ст. 303 УК РФ. Однако сотрудники правоохранительных органов не только не возбудили уголовное дело, но и не допросили лиц, которые предположительно подделали подпись. Вместо этого заявитель получил отказ в возбуждении уголовного дела по факту отсутствия признаков мошенничества в действиях подозреваемых лиц.

Думается, что ст. 161 АПК РФ в том виде, в каком она зафиксирована сегодня, является основной причиной массового распространения практики фальсификации доказательств по делу. Так, в силу ст. 161 АПК РФ после заявления стороны о фальсификации доказательства по делу суд при согласии лица, представившего предположительно сфальсифицированный документ, исключает последний из числа доказательств по делу. С одной стороны, после исключения доказательства из дела сторона больше не сможет ссылаться на соответствующий документ в обоснование своей позиции. С другой стороны, ст. 161 АПК РФ фактически дает недобросовестной стороне возможность сыграть в своеобразную правовую рулетку, рассуждая примерно таким об — разом: представлю документ и, если оппонент заявит о фальсификации, то исключу его из числа доказательств по делу, а, если нет, то суд примет его как При этом правило об исключении доказательства из числа доказательств после согласия пред-ставившей его стороны в ст. 161 АПК РФ сформулировано чуть ли не в императивной форме — суду фактически вменяется в обязанность исключить доказательство из дела. С моей точки зрения, единственным плюсом данной нормы является оперативное решение вопроса доказательственной силы представленного документа, в отношении которого имеется заявление о фальсификации. Однако этот плюс не перевешивает всех тех существующих сегодня минусов, которые мешают справедливому разрешению спора.

Например, еще один существенный недостаток заключается в том, что на практике противник в споре не всегда знает о фальсификации представленного доказательства. Так, в процессах о банкротстве добросовестные кредиторы зачастую не имеют информации о хозяйственной деятельности должника с иными кредиторами, число которых может достигать нескольких сотен. При таких обстоятельствах добросовестный кредитор не может в том числе обосновать, в каком конкретно году (скажем, в 2015-м или 2016-м) заключен договор, на основании которого кредитор пытается включить свои требования в реестр требований кредиторов должника. А ведь такие вопросы имеют очень важное значение для применения правил пропуска срока исковой давности или периодов подозрительности в целях оспаривания сделок должника и т. д. Очевидно, что фальсификация доказательств по делу является реальным и прямым препятствием к справедливому рассмотрению спора. При обоснованном заявлении стороны о фальсификации доказательства суд обязан надлежащим образом рассмотреть это заявление и воспользоваться своим правом, предоставленным ему АПК РФ, — истребовать необходимые доказательства по делу и назначить экспертизу. На сегодняшний день у арбитражных судов есть все права и полномочия, чтобы активно бороться с фальсифицированными доказательствами в делах, рассматривать споры в атмосфере уважения к позиции сторон и обеспечить последним действительно равные условия при осуществлении правосудия.

Фальсификация доказательств по делу в виде изготовления документа «задним числом» – есть ли смысл проводить экспертизу давности?

Изготовление доказательств (документов) по гражданскому делу «задним числом» – то есть фактически позднее той даты, которая стоит на документе, достаточно распространено как в гражданском, так и в арбитражном процессе. В СОЮ часто используется по делам о разделе имущества супругов, в арбитражных судах – по делам о банкротстве.

Экспертиза давности (точнее судебно-техническая экспертиза документа) может проводиться как в отношении документа в целом («абсолютная давность», например, на соответствие фактической даты изготовления расписки дате, на ней указанной), так и на предмет выяснения того, какая часть документа была выполнена раньше другой («относительная давность», к примеру, что было написано раньше – текст расписки или подпись под ней?).

Читайте также:
Умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью

Эксперт дает заключение на основании результатов проведенных исследований, руководствуясь своими специальными знаниями (ст.7 ФЗ «О государственной экспертной деятельности в РФ»). Никаких нормативных актов, утверждающих использование конкретных методик для определения давности составления документов, на сегодняшний день не существует! Эксперт при определении давности составления документа руководствуется научными данными, которые выбирает по сути на свое усмотрение – существует некоторое количество запатентованных, но не имеющих серьезного научного обоснования, методик – на это нужно особое обратить внимание, когда экспертиза поручена не лаборатории Минюста, а сторонней организации.

На сегодняшний день общепризнанной и рекомендованной Минюстом является методика «Определения давности выполнения реквизитов в документах по относительному содержанию в штрихах летучих растворителей», авторами которой являются Э.А. Тросман, Г.С. Бежанишвили, Н.А. Батыгина (метод газо-жидкостной хроматографии).

Я не эксперт-криминалист, а юрист-практик, поэтому не буду утомлять теоретическими вопросами об особенностях различных методов проведения этой экспертизы, а постараюсь дать практические рекомендации, которые определил для себя сам. Экспертиза давности изготовления документа достаточно дорогостоящая, поэтому нужно хотя бы примерно понимать, есть ли шанс получить оплаченный результат.

  1. Печать на документе – это хорошо! По той простой причине, что наличие печати дает возможность использовать наиболее точный метод исследования – криминалистический (печать, как физический носитель со временем изменяется – на ней появляются повреждения, прилипают микрочастицы, и, сравнив оттиск печати на документе с другими документами за данный период времени можно достаточно точно установить, когда печать фактически была поставлена).
  2. Если печати на документе нет, но есть рукописный текст и подпись (неважно, шариковой или гелевой ручкой выполнены эти элементы), то эксперт также может использовать и почерковедческий метод. Подпись человека изменяется с течением времени, поэтому сличение производится с образцами подписи за определенные периоды времени. Замечу, что на практике с использованием этого метода ни разу не сталкивался.
  3. Физико-химический метод проведения исследования (рекомендуемая Минюстом газожидкостная хроматография), основанный на наличии в чернилах (пасте) ручек «летучих веществ», которые испаряются с определенной скоростью, имеет ряд ограничений:

– пригоден для документов, хранившихся при температуре +20-25 градусов Цельсия, при влажности 30-60%, в отсутствие источника света (в стопке документов, в шкафу). То есть так, как и должен храниться документ в нормальных условиях.

– пригоден для документов, фактически изготовленных за (по разным источникам) 1,5 -3 года до экспертизы максимум. Потом «летучие вещества» исчезают и провести информативное исследование уже нельзя.

– пригоден для документов, реквизиты которых выполнены как шариковой, так и гелевой (капиллярной) ручкой (то есть, чернилами). На практике существует устаревшее мнение, что чернила для гелевых ручек не подлежат исследованию по данной методике! В этом можно легко убедиться в суде – фальсификаторы необычайно любят писать документы именно гелевыми ручками, в обычной жизни не очень удобными и редко применяемыми. Однако, согласно п.6.1 Методики реквизиты, выполненные чернилами (например, для гелевых ручек) непригодны для исследования только тогда, когда возраст документа два года и более! Текст, напечатанный на лазерном принтере для исследования не пригоден, только на струйном (если такие еще остались). Сама бумага на возраст не исследуется.

– не пригоден в случае, если документ подвергали агрессивному (как правило) температурному воздействию. Да, для ускорения исчезновения «летучих веществ» документы гладят утюгом через тряпку, сушат на батарее, располагают под настольной лампой и так далее.

– предполагает разрушение документа (штрихи для анализа попросту вырезаются из него, нужно не менее 3 штрихов при общей их протяженности от 30 мм)

Собственно, выводы:

– Ключевым условием успеха фальсификатора является количество времени, прошедшее после изготовления документа и до предъявления его на экспертизу. Чем дольше документ «отлежался» на полке (желательно от двух лет), тем меньше вероятность того, что эксперт установит дату его реального изготовления. И агрессивных методов воздействия не нужно. Поэтому, если есть основания полагать, что документ фактически изготовлен достаточно давно – от двух лет и более назад, то стоит всерьез подумать о целесообразности назначения (и оплаты!) экспертизы давности;

– Рукописный текст или подпись, выполненные гелевой, капиллярной ручкой для экспертного исследования заведомо не пригоден только тогда, когда возраст документа более двух лет. Поэтому, если оппонент, улыбаясь, представляет суду написанный как будто вчера документ, реквизиты которого выполнены гелевой ручкой – то это не повод опускать руки и отказываться от экспертизы! Яркий пример тому вот это судебное решение (экспертиза давности по черной гелевой ручке, причем фальсификатор был “в теме”, ссылался на отсутствие методик определения давности по гелевым ручкам, но это не помогло – давность установили). Отмечу, что судьям любовь фальсификаторов к чернилам хорошо известна, поэтому и оценить такое «доказательство» они стараются соответственно (вне зависимости от проведения по делу экспертизы).

Читайте также:
Субъект РФ: что это такое, описание и особенности

– Если документ готовили в спешке – например, ответчик просит приобщить к материалам дела расписку, которая в указанную в ней дату заведомо не составлялась, то «отлежаться» на полке этот документ явно не успел. Если же ответчик прибегнул к искусственному его состариванию (гладил утюгом, сушил под лампой или на батарее), то это обстоятельство эксперт установить сможет, причем достоверно. Поэтому можно всерьез подумать об экспертизе давности – вывод о агрессивном воздействии на документ (даже при невозможности установить дату его изготовления) равнозначен выводу о фальсификации доказательства. Пример – вот это определение АС Челябинской области по делу о банкротстве.

– Следует иметь ввиду, что никаких гарантий установления давности выполнения реквизитов документа даже при использовании методики Минюста, к сожалению, нет. Поскольку речь всегда идет о конкретном документе, где была использована определенная паста (чернила), который хранился определенным образом и подвергался определенному воздействию.

Примеры из практики, этот тезис подтверждающие:

  1. «В судебном заседании была допрошена эксперт которая пояснила: «При этом, самое интенсивное убывание в штрихах, выполненных пастами шариковой ручки, происходит в первые полгода, дальше идет менее интенсивное убывание, но оно имеет место. Когда возраст документа составляет примерно 1,5 года, компоненты просто «встают». Исследуемый документ не мог быть моложе года, полтора года”. Решение суда здесь (а как же Методика, где ограничение до 2-х лет только для чернил, но не для шариковых ручек?!);
  2. «Между заключением первичной экспертизы (давности) от 20.09.2018г. и выводами о том, что подпись датируется в апреле-мае 2018 г., но не позже февраля 2018 г., прошло менее 8 месяцев, в свою очередь между заключением повторной экспертизы от 26.12.2018г. и выводами первичной экспертизы о том, что подпись датируется в апреле-мае 2018 г., но не ранее февраля 2018 г., прошло более 8 месяцев, а между заключением повторной экспертизы от 26.12.2018г. и датой, указанной в договоре 01.08.2017г. – 16 месяцев. Решение суда – здесь ( интересен тот факт, что эксперты определяли давность нанесения реквизитов именно “водорастворимыми чернилами” (а не шариковой ручкой)– в течение 6-8 месяцев с момента нанесения реквизитов «летучие вещества» еще были, а далее (9-12 месяцев) уже испарились. Итак, по чернилам срок определения давности – до 8 месяцев (в этом конкретном случае), вместо «до 2-х лет» (в Методике).
  3. “(пояснения истца): . Заключение эксперта о давности составления акта, данное экспертом не может быть принято во внимание, так как по сведениям иных экспертных учреждений дать заключение по черным гелевым ручкам, в том числе, которой был составлен акт об уничтожении, не представляется возможным, в связи с отсутствием методики. Просил его требования удовлетворить. Согласно экспертного исследования №*** от ДД.ММ.ГГ установлено, что рукописные записи в акте (протоколе) об уничтожении вещественных доказательств , датированные ДД.ММ.ГГ г., не соответствуют указанной в нем дате и выполнены не ранее ДД.ММ.ГГ.”решение суда здесь (разрушение бытового мифа о невозможности проведения экспертизы давности в отношении реквизитов, выполненных гелевой ручкой. Экспертиза давности по гелевой ручке вполне возможна!).
  4. “подпись от имени Литовченко А. Г. в графе: «ПРИНЦИПАЛ Литовченко А. Г.», является оригиналом, выполненным рукописным способом непосредственно на листе документа, чернилами для гелевых ручек ( гелевой ручкой). Время выполнения штрихов исследуемой подписи от имени Литовченко А. Г. в графе: «ПРИНЦИПАЛ Литовченко А. Г.» -соответствуют периоду времени «сентябрь-октябрь 2011 года», что не соответствует дате, указанной в агентском договоре № — «ДД.ММ.ГГГГ». – Решение суда здесь (Вновь гелевая ручка, определена давность выполнения ею реквизитов, причем впечатляет срок – экспертиза проводилась в 2014 году, то есть, давность реквизитов определена на сроке более двух лет!).

Применима ли к адвокату-защитнику норма УК РФ о фальсификации доказательств?

21 апреля в Басманном районном суде прошло три судебных заседания, на которых повторно рассматривались постановления о проведении обысков в адвокатском кабинете и в квартире адвоката Александра Лебедева, в отношении которого расследуется уголовное дело по обвинению в фальсификации доказательств.

Осенью 2017 г. Александр Лебедев принял поручение на защиту Екатерины Краснихиной, обвиняемой по уголовному делу о растрате, потерпевшим по которому признан сын Генерального прокурора России, адвокат Артем Чайка. В сентябре женщине была изменена мера пресечения с подписки о невыезде на домашний арест с установлением запрета покидать место жительства без разрешения органа предварительного следствия.

В октябре следователь удовлетворил ходатайство обвиняемой и ее защитника, которые просили предоставить ей разрешение на посещение с новорожденным ребенком медицинского перинатального центра. Следователь разрешил женщине отлучиться из дома на четыре часа 12 октября – с 8:00 до 12:00. Однако своевременно Екатерина Краснихина домой не вернулась, опоздав почти на 2 часа, что дало повод следователю обратиться в суд с ходатайством об изменении меры пресечения на заключение под стражу.

Читайте также:
Служилая кабала: что это такое, описание и особенности

Суд согласился с доводами следствия о допущенном нарушении избранной меры пресечения, выразившемся в том, что Екатерина Краснихина находилась в неизвестном месте в течение 2 часов после полудня 12 октября, и вынес постановление о заключении женщины под стражу. Впрочем, через 4 дня судебный акт был отменен как неправосудный, и Краснихина вернулась домой.

Совершенно неожиданно, более чем через месяц после этого в отношении Александра Лебедева было возбуждено уголовное дело, а 15 декабря он был привлечен в качестве обвиняемого. Адвокат обвинялся в том, что он предъявил суду в качестве доказательства заведомо подложную справку о посещении Краснихиной медицинского перинатального центра, которая была приобщена к материалам дела.

Таким образом, по версии следствия, Александр Лебедев совершил преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 303 УК РФ, – фальсификация доказательств по уголовному делу о тяжком преступлении. В качестве подтверждения этому следствие, в частности, привело показания врача-педиатра, выписавшей справку о пребывании Екатерины Краснихиной в перинатальном центре 12 октября. Врач сообщила, что на самом деле справка была выдана через несколько дней после этого по просьбе Краснихиной, которая ввела ее в заблуждение.

Следствие посчитало, что Александр Лебедев достоверно знал, что его подзащитная не посещала медицинское учреждение, и, предъявляя справку, преследовал цель принятия судом на основе подложных доказательств незаконного решения об отказе в удовлетворении ходатайства следователя об изменении меры пресечения в отношении Екатерины Краснихиной.

После предъявления обвинения в рабочем и жилом помещениях адвоката были проведены обыски.

Первоначально защиту Лебедева осуществлял адвокат АП Калужской области Александр Редькин, а в конце января 2018 г. в качестве защитника в дело вступил Генри Резник. Он пояснил, что вступил в дело именно как вице-президент Федеральной палаты адвокатов и как председатель Комиссии Совета ФПА по защите прав адвокатов, потому что ФПА рассматривает ситуацию с Александром Лебедевым как искусственное создание дела в отношении адвоката, как вызов всей адвокатуре и едва ли не как объявление ей войны. «Потому что это фактически рушит основы нашей профессии – доверительные отношения адвоката и клиента», – пояснил он.

Вступив в дело, Генри Резник незамедлительно подал следователю ходатайство о прекращении уголовного дела в отношении адвоката Лебедева, указав, что тот привлечен к уголовной ответственности незаконно и необоснованно. Однако в удовлетворении ходатайства следователем было отказано, а затем в удовлетворении жалобы на это отказал и его начальник.

Однако в дальнейшем защите Александра Лебедева удалось добиться в Мосгорсуде отмены постановлений суда, санкционирующих проведение обысков у адвоката, – дела были направлены на новое рассмотрение в Басманный районный суд г. Москвы. При этом апелляционная инстанция указала, что при повторном рассмотрении первой инстанции надлежит решить вопрос о законности возбуждения уголовного дела.

«Должен сказать, что это нечасто встречалось в моей практике, – прокомментировал “АГ” Генри Резник. – Может быть, такие случаи и были, но именно в рамках расследования самого дела, а не при рассмотрении вопроса о законности обысков».

Вместе с тем, как отметил вице-президент ФПА, Мосгорсуд не указал, в чем именно заключается незаконность возбуждения дела. По словам Генри Резника, незаконность возбуждения может быть связана с двумя моментами – формальным и содержательным.

«Формальный момент заключается, например, в том, что дело возбуждено ненадлежащим субъектом. В данном случае – это начальник одного из семи управлений Следственного комитета, тогда как, согласно ст. 448 УПК РФ, в отношении адвоката дело возбуждать должен руководитель следственного органа СК РФ по субъекту Российской Федерации. Однако Мосгорсуд уже сформировал позицию по данному вопросу и признает такой порядок возбуждения уголовных дел в отношении адвокатов законным со ссылкой на внутренний приказ председателя СКР», – рассказал Генри Резник.

Таким образом, по его мнению, Мосгорсуд имел в виду содержательный момент, указав на недостаточность данных, указывающих на признаки преступления. «В ходатайстве о прекращении уголовного дела мы указывали, что имеется сразу несколько оснований, препятствующих его возбуждению. Во-первых, ст. 303 УК РФ о фальсификации доказательств неприменима к адвокату в принципе, потому что адвокат никакие доказательства в процессуальном смысле не собирает!» – подчеркнул вице-президент ФПА.

Генри Резник пояснил, что в процессуальном смысле доказательства собирают и формируют только лица, ответственные за проведение процесса в конкретных стадиях судопроизводства, – дознаватель, следователь, прокурор и судья. А применительно к другим участникам процесса, включая адвоката-защитника, этот термин употребляется чисто технически, поскольку иначе в УПК пришлось бы писать каждый раз целые фразы о документах и сведениях, которые могут иметь доказательное значение.

Читайте также:
Вычитается ли подоходный налог, если зарплата меньше МРОТ

Он также отметил, что уже в самом первом комментарии к УПК, вышедшем в 2004 г. под редакцией Елены Мизулиной, возглавлявшей тогда рабочую группу Госдумы по разработке Кодекса, и Дмитрия Козака – на тот момент заместителя руководителя Администрации Президента, который курировал это направление, было разъяснено, что в строгом процессуальном смысле собирают, проверяют и оценивают доказательства только уполномоченные на это субъекты, которые действуют в строго определенных процессуальных формах. И поэтому адвокат не в силах придать сведениям, которые он собирает, свойство допустимости.

«Доказательства, как неоднократно разъяснял ВС РФ, – это единство двух свойств: допустимости и относимости», – напомнил вице-президент ФПА. Он также отметил, что злополучная справка вдвойне неотносима, поскольку при рассмотрении судом ходатайства следователя об изменении меры пресечения Екатерине Краснихиной она вообще не фигурировала как доказательство. А само решение о заключении ее под стражу просуществовало всего 4 дня, после чего было отменено. «То есть тогда, когда возбудили дело в отношении Лебедева и когда испрашивали разрешение на обыск у суда, этого решения уже больше месяца юридически не существовало. Иными словами, следователи пришли в суд испрашивать разрешение на обыски, которые были связаны с отмененным постановлением суда. Таким образом, сами органы следствия совершили действия, в которых неправедно обвиняют моего коллегу Лебедева», – подчеркнул Генри Резник.

Кроме того, он подчеркнул, что в действиях адвоката отсутствует субъективная сторона преступления, а именно умышленная вина. Генри Резник пояснил, что Александр Лебедев принимал различные меры для сбора дополнительных данных в подтверждение того, что Краснихина была в медцентре: получил чек из кафе, которое она посетила, запрашивал записи с камер наблюдения, делал запросы в медцентр, но так и не получил на них конкретных ответов о том, была она там или нет. Были серьезные основания полагать, что медицинский центр не давал такого рода сведений потому, что у организации появился свой интерес: Краснихина утверждала, что принесла туда анализы своего ребенка, а они были утеряны.

«Более того, адвокат получил справку от своей подзащитной, которую ей выдала лечащий врач. Справка абсолютно настоящая, а не подделка. Поэтому приписывать ему достоверное знание о том, что справка содержит ложную информацию, – нельзя. Пункт 7 ст. 10 Кодекса профессиональной этики адвоката предписывает, что адвокат при исполнении поручения исходит из презумпции достоверности документов и информации, представленных доверителем, и не проводит их дополнительной проверки. А у сотрудников СК, как я уже говорил в суде, какое-то повреждение в мозгах. Они наделяют свои предварительные доказательства окончательной, заранее установленной силой. Поэтому они считают, что если есть доказательство, которое получено защитой, и есть доказательства, которые они получили, то, оказывается, адвокат-защитник не должен доверять своему подзащитному. И в принципе адвокат должен отмести все, что он нашел. Он должен рассматривать доказательства стороны обвинения как абсолютно достоверные. А если адвокат критически относится к этим доказательствам – значит, он совершает преступление», – рассказал Генри Резник.

Несмотря на все эти аргументы и явное указание Московского городского суда, Басманный районный суд уклонился от рассмотрения доводов защиты и подтвердил законность как проведенных обысков, так и возбуждения самого уголовного дела. «Сейчас все опять перемещается в Мосгорсуд, так как мы с Лебедевым подали апелляционную жалобу, в которой обратили внимание на то, что указание о проверке законности возбуждения дела районным судом проигнорировано. Ждем дальнейшего развития событий», – подытожил адвокат.

Факультативное обязательство

Факультативное обязательство представляет возможность самостоятельного выбора должником исполнения иных действий, нежели предусмотрено основным обязательством.

Обязательственное право регулярно претерпевает изменения. Это происходит как путем внесения корректировок в уже действующие институты, так и вводом в действие новых. Примером последнего стало факультативное обязательство. Его также называют заменительным. Соответствующий институт попал в текст закона в 2015 году.

Общие нормы о факультативных обязательствах представлены в ст. 308.1 ГК РФ.

Понятие факультативного обязательства

Несмотря на то, что в теории гражданского права эти обязательства представляют весьма проработанный институт, закон описывает их весьма лаконично. Чтобы получить его исчерпывающее понятие, стоит дополнительно воспользоваться результатами научных работ.

Ими установлены следующие особенности факультативного обязательства:

  • заменительный характер. Речь идет об 1-м и более факультативных вариантах исполнения обязательства. Любой из них послужит основанием для прекращения основного обязательства;
  • право выбора подменного обязательства предоставляется должнику. Определяясь с тем, на чем остановиться, он руководствуется исключительно собственными интересами и не обязан следовать чьим-либо специальным указаниям;
  • обязанность кредитора принять исполнение. Другая сторона не вправе отказать должнику в его выборе. Любые действия кредитора, направленные на препятствование или уклонение от исполнения будут рассматриваться как нарушения;
  • право кредитора требовать исполнения только основного обязательства. Другая сторона не может требовать того, чтобы контрагент совершил выбор в пользу факультативного обязательство. Должник может сделать последнее исключительно по собственной воле;
  • утрата предмета основного обязательства влечет недействительность факультативного. Последнее носит производный характер и зависит от правомерности требований кредитора в целом.
Читайте также:
Назначение наказания по совокупности преступлений

Учитывая указанные признаки, можно получить следующее определение.

Факультативное обязательство представляет возможность самостоятельного выбора должником исполнения иных действий, нежели предусмотрено основным обязательством, и безоговорочную обязанность кредитора принять такое исполнение, реализация которой ведет к прекращению основного обязательства, а недействительность последнего – к прекращению рассматриваемого.

Примеры и исполнение факультативного обязательства

Правила, предусматривающие исполнение такого обязательства установлены в ст. 320.1 ГК. Они подтверждают отсутствие права кредитора требовать от должника исполнения факультативного обязательства. Если последний не выполняет предусмотренные договором или законом действия, другая сторона имеет права требования, связанные исключительно с основным исполнением.

При этом возникает вопрос о том, остается ли выбор у должника при обращении кредитора в суд. Закон вступил в силу относительно недавно. По этой причине, ответы даст лишь судебная практика, которая должна в скором появиться.

Примером исполнения факультативного обязательства служит отступное, возможность выбора которого возлагается на должника. Оно полностью заменяет исполнение основных обязанностей этой стороны.

Другие примеры встречаются в наследственных отношениях. Речь идет о случаях, когда наследодатель возлагает на наследников обязанности передать 3-му лицу какое-либо имущество, либо заменить его соответствующей компенсацией, на усмотрение будущего должника. Она и будет являться факультативным обязательством, поскольку зависит исключительно от воли наследника.

Отличие факультативного обязательства от альтернативного обязательства

Альтернативные и факультативные обязательства во многом схожи. Однако есть следующие существенные отличия:

  • право выбора того, как будет исполняться обязательство, всецело принадлежит должнику. В случае с альтернативным видом, оно предоставляется кредитору. Примером последнего выступают дела о защите прав потребителей, в рамках которых могут предъявляться требования о замене, либо о компенсации;
  • в случае с факультативными обязательствами, они полностью производны от основного. Если последние становятся недействительными, то и подменное обязательство не подлежит исполнению. Примером выступает гибель имущества, служащего предметом завещательного отказа. Аналогичная ситуация с альтернативным обязательством влечет лишь сокращение выбора возможных вариантов действий кредитора. Примером является невозможность заменить товар, ввиду его отсутствия на складе, не лишающая возможности покупателя истребовать денежные средства.

Энциклопедия решений. Исполнение альтернативного (факультативного) обязательства

Исполнение альтернативного (факультативного) обязательства

Альтернативным (разделительным) признается обязательство, по которому должник обязан совершить одно из двух или нескольких действий (воздержаться от совершения действий), выбор между которыми осуществляет должник, если законом, иными правовыми актами или договором право выбора не предоставлено кредитору или третьему лицу (п. 1 ст. 308.1 ГК РФ).

Право выбора предмета исполнения в альтернативном обязательстве всегда принадлежит либо только должнику, либо только кредитору (третьему лицу). К примеру, не может быть признано альтернативным обязательство, предполагающее необходимость согласия кредитора для передачи альтернативного предмета исполнения.

Не является альтернативным обязательство, предмет которого определен, но кредитору предоставлено право выбора из нескольких предусмотренных законом способов защиты своего нарушенного права, например, в случаях предъявления требований, вытекающих из недостатков товара, предмета договора аренды или результата работ, соответственно покупателем, арендатором или заказчиком (п. 1 ст. 475, п. 1 ст. 612, п. 1 ст. 723 ГК РФ, см. в связи с этим п. 42 постановления Пленума ВС РФ от 22.11.2016 N 54, далее – Постановление N 54).

Право выбора предмета исполнения реализуется посредством заявления должника (кредитора, третьего лица) или путем совершения им конклюдентных действий в форме исполнения обязательства одним из предметов (п. 1 ст. 320 ГК РФ; см. также постановление Президиума ВАС РФ от 19.06.2001 N 7800/00). С того момента, когда должник (кредитор, третье лицо) осуществил выбор, обязательство перестает быть альтернативным, становясь ординарным (простым) (п. 2 ст. 308.1 ГК РФ). Иными словами, если должник заявил о выборе предмета исполнения либо частично исполнил обязательство одним из предметов, в дальнейшем он не вправе произвести исполнение другим предметом. Выбор в пользу одного из обязательств влечет за собой и признание того, что обязательство состояло из выбранного действия (воздержания от действия) с момента его возникновения. Например, если выбор осуществлен в пользу заемного обязательства, то проценты за пользование денежными средствами начисляются не с момента выбора, а с того момента, как он был бы определен, если бы обязательство изначально являлось заемным (п. 1 ст. 809 ГК РФ, см. в связи с этим п. 43 Постановления N 54).

По этой же причине, если стороны не установили договором иное, кредитор вправе отклонить исполнение обязательства частью одного и частью другого предмета, поскольку частичное исполнение одним из предметов прекращает альтернативность обязательства, а стало быть, возможность для должника предложить иной предмет исполнения отпадает. Таким образом, альтернативность в обязательстве определяется в отношении одного или нескольких предметов, но не их частей, если иное не следует из условий альтернативного обязательства.

Читайте также:
Сотрудник милиции: что это такое, описание и особенности

Если должник по альтернативному обязательству, имеющий право выбора, не сделал выбор в пределах установленного для этого срока, кредитор по своему выбору вправе потребовать от должника совершения соответствующего действия или воздержаться от совершения действия (п. 1 ст. 320 ГК РФ). Иными словами, право выбора предмета исполнения переходит к кредитору (см. также п. 17 информационного письма Президиума ВАС РФ от 24.09.2002 N 69).

Если же право выбора по альтернативному обязательству предоставлено кредитору или третьему лицу и такой кредитор или третье лицо не сделали выбор в пределах установленного для этого срока, должник исполняет обязательство по своему выбору (п. 2 ст. 320 ГК РФ).

Закон не позволяет определить, в течение какого срока должник может воспользоваться правом на выбор предмета исполнения по альтернативному обязательству, если соответствующий срок не установлен законом или соглашением сторон (п. 1 ст. 320 ГК РФ). Представляется, что в таком случае соответствующим сроком, если иное не следует из толкования условий договора по правилам ст. 431 ГК РФ, должен признаваться срок исполнения альтернативного обязательства (см. также п. 44 Постановления N 54, п. 17 информационного письма Президиума ВАС РФ от 24.09.2002 N 69).

Условие об альтернативном способе исполнения обязательства может быть включено в договор, на который распространяется режим публичного договора (см. постановление ФАС Волго-Вятского округа от 22.06.2005 по делу N А28-11206/2004-270/2).

Действующий закон не определяет судьбу альтернативного обязательства в случае утраты возможности исполнения одним из предметов альтернативного обязательства. Доктрина исходит из того, что случайная невозможность исполнения не прекращает обязанность должника предоставить оставшийся предмет исполнения, а кредитора – принять этот предмет. Однако это не касается тех случаев, когда должник уже сделал выбор в пользу предмета, невозможность исполнения которого наступила впоследствии. В указанном случае обязательство прекращается.

Если невозможность исполнения наступила по вине должника, которому принадлежит право выбора предмета исполнения, такой должник обязан предоставить оставшийся предмет. Если же право выбора принадлежит кредитору, последний вправе требовать исполнения обязательства оставшимся предметом или, остановив свой выбор на погибшем предмете, требовать возмещения убытков за неисполнение обязательства.

При невозможности исполнения альтернативного обязательства по вине кредитора, которому принадлежит право выбора, такой кредитор вправе требовать предоставления лишь оставшегося предмета, как если бы он сделал выбор в его пользу. Если право выбора, напротив, принадлежит должнику, последний вправе предоставить другой предмет и потребовать возмещения убытков, связанных с невозможностью исполнения первым предметом, либо остановить свой выбор на погибшем предмете и тем самым прекратить обязательство (ст. 416 ГК РФ, см. в связи с этим п. 46 Постановления N 54).

От альтернативных обязательств необходимо отличать обязательства факультативные. Факультативным признается обязательство, по которому должнику предоставляется право заменить основное исполнение другим исполнением, предусмотренным условиями обязательства (ст. 308.2 ГК РФ). При этом, если должник по факультативному обязательству к установленному сроку не приступил к исполнению, кредитор имеет право требования лишь в отношении основного предмета исполнения (п. 1 ст. 320.1 ГК РФ). Факультативного исполнения кредитор требовать не вправе, в том числе в случае просрочки или невозможности исполнения основного обязательства (см. п. 48 Постановления N 54). В случае, когда должник осуществляет свое право на замену исполнения, кредитор обязан такое исполнение принять. Невозможность исполнения факультативного обязательства путем предоставления другого предмета (замены) никак не влияет на существо обязательства. Объективная невозможность исполнения обязательства основным предметом, напротив, влечет его прекращение.

По смыслу ст. 308.2 ГК РФ право должника заменить основное исполнение другим (факультативным) исполнением может быть согласовано сторонами в момент заключения договора, из которого возникает основное обязательство, либо в последующем до исполнения основного обязательства. Причем, если законом, иным правовым актом или договором не предусмотрено иное, должник вправе произвести факультативное исполнение, а кредитор соответственно обязан его принять в том числе в период просрочки исполнения должником основного обязательства (п. 47 Постановления N 54).

При этом закон исходит из презумпции альтернативности обязательства: к обязательству, предусматривающему совершение должником одного из двух или нескольких действий, применяются правила об исполнении альтернативного обязательства, если оно не может быть признано факультативным (п. 2 ст. 320.1 ГК РФ).

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: